Homer-Hokku

Boris Chersonski

Homer-Hokku

Sage mir Muse
von jenem vielerfahrnen
Ehemann welcher

хокку Гомера

муза скажи мне
о том многоопытном
муже который

Laut Google-Übersetzer bedeutet das japanische Wort 発句 (Hokku): Haken. Falls da kein Irrtum vorliegt, ist das Hokku der Haken, an dem das Renga hängt. Die englischsprachige Wikipedia weiß:

Hokku (発句 lit. „starting verse“?) is the opening stanza of a Japanese orthodox collaborative linked poem, renga, or of its later derivative, renku (haikai no renga). From the time of Matsuo Bashō (1644–1694), the hokku began to appear as an independent poem, and was also incorporated in haibun (in combination with prose). In the late 19th century, Masaoka Shiki (1867–1902), renamed the stand-alone hokku to haiku, and the latter term is now generally applied retrospectively to all hokku appearing independently of renku or renga, irrespective of when they were written.[3] The term hokku continues to be used in its original sense, as the opening verse of a linked poem.

Anscheinend können also Hokku und Haiku Synonyme sein oder Hokku bezieht sich die ursprüngliche Bedeutung als Eingangsvers eines Renga, eines gemeinschaftlich verfaßten Gedichts. (Im Japanischen wird der Haiku nicht wie im Westen auf 3 Zeilen nach dem Silbenschema 5-7-5 aufgeteilt, sondern in einer Zeile gedruckt: Hokku, der Haken. Eine überraschende Bedeutungsvariante gibt das Metzler-Literaturlexikon, 2. überarb. Aufl. 1990:

Haiku, n (Haikai, Hokku) [jap. = humorist. Vers, Posse]

Das gefällt mir. Ein schönes Gegengift gegen die westliche Neigung, das Haiku zu verkitschen.

Der russischsprachige ukrainische Dichter Boris Chersonski (Boris Grigorowitsch Chersonskij), der in Odessa als Dichter, klinischer Psychologe, Psychiater und Blogger lebt, nennt sein Gedicht „Chokku“, Hokku Homers, und es ist zweifellos ein humoristischer Vers.

Homers Odyssee beginnt in der Übersetzung von Johann Heinrich Voß mit dem berühmten Vers

Sage mir, Muse, die Taten des vielgewanderten Mannes

Advertisements

Бессарабия, Галиция, 1913–1939

Борис ХЕРСОНСКИЙ

из: СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ

Бессарабия, Галиция, 1913–1939
ИЗРЕЧЕНИЯ

1

Ребе Ицхак Леви сказал:
„Есть нечто сходное у людей и деревьев –
наши корни в земле“.

2

Ребе Шрага Мендлович сказал:
„Это сужденье содержит неточность,
ибо корни деревьев целы
и наполнены влагой,
даже если земля суха,
а наши корни
разрозненны и иссохли“.

3

Ребе Ицхак Штайнмахер сказал:
„Эта разница несущественна,
ибо мертвые или живые,
но наши корни – питают“.

4

Ребе Шломо бен Иегуда сказал:
„Мы не властны судить о том,
живы ли наши корни,
ибо у нас есть Помощник,
обещавший нам воскресение
и верный обетованию“.

5

Ребе Ицхак Штайнмахер сказал:
„Вот вы рассуждаете,
а мне не дает покоя
образ родословного древа.
Мы рисуем ствол возвышающимся,
ветви – мощными и широкими;
имя предка подобно плоду,
созревшему и совершенному.
Но на деле родословное древо
постепенно погружается в землю.
Истинно, у него не только корни в земле,
но и ствол, и мощные ветви,
а мы – немудрые листья,
освещенные солнцем Торы,
о чем мы толкуем здесь?“

6

Ребе Шрага Мендлович сказал:
„Увы!
Как печально измыслить дерево,
приращиваемое смертью,
углубляющееся в землю.
Я думаю, в этом присутствует
тонкое заблуждение:
ибо наши корни в Земле,
а эта земля – не Земля,
но пустыня скитаний. –
И, возвышая голос,
ребе Шрага продолжил:
– Истинно вам говорю:
если кто-то когда-то дерзнет
просеивать сквозь тончайшее сито
песок Синайской пустыни,
чтобы найти останки
тех, кто шел из Египта, –
не обретет ничего,
ибо наши корни – в Земле,
а эта земля – не Земля“.

7

И сказали все четверо:
„Благословенно ты, древо,
растущее в Землю
и погруженное в Землю.
Благословен Ты, Который
заставляешь его сотрясаться
в благоговейном страхе,
содрогаться целиком,
от тончайшей ветки до корня.
Ибо вот содрогание это,
вернее, сама способность
ужасаться и содрогаться
от страха или от боли,
есть признак присутствия жизни“.
……………………………………………………
Много позже, в семидесятых,
после шестидневной войны,
археологи предприняли раскопки
в Синайской пустыне
в поисках того, что они называют
материальными остатками сорокалетнего
странствия евреев в пустыне.
……………………………………………………
Они не нашли ничего.

SAYINGS: Bessarabia, Halycia, 1913-1939

Boris Chersonski

SAYINGS: Bessarabia,
Halycia, 1913-1939

[extract from Family Archive]

1.
Rabbi Yitzchak Levi said,
„People and trees have this in common–
roots in the land.“

2.
Rabbi Schraga Mendlowitz said,
„Not exactly–
the roots of trees are whole
and succulent,
even in parched land;
ours are scattered and shriveled.“

3.
Rabbi Yitzchak Schteinmacher said,
„It makes little difference,
dead or living–
our roots nourish us.“

4.
Rabbi Shlomo ben Yehudah said,
„It is not for us to judge
whether our roots are living or not;
we have an Assistant
who promised us resurrection
and is true to his word.“

5.
Rabbi Yitzchak Schteinmacher said,
„Look, you are bickering;
it disturbs me, this image of a family tree.
We draw the trunk–exalted,
and the branches–powerful and wide,
the name of each ancestor–a fruit,
ripe, perfect.
But in reality, the family tree
is slowly sinking into the land.
Not only its roots are in the land,
but also the trunk and the powerful branches,
and we are but simple leaves,
illuminated by the sun of the Torah.
What are we trying to say here?“

6.
Rabbi Schraga Mendlowitz said,
„Alas! How sad it is to conceive a tree
rooted in death,
sinking into the land.
There is a subtle error in this conception;
for our roots are in the Land,
and this land is not the Land,
but the wilderness of our wandering.“

Raising his voice,
Rabbi Schraga continued,
„Truly I tell you,
if anyone dared to sift,
using the finest seive,
the sands of Sinai,
seeking the remains
of those who came out of Egypt,
there would be not one thing–
for our roots are in the Land,
and this land is not the Land.“

7.
And all four said,
„Blessed are you, o tree,
growing in the Land
and sunk into the Land.
Blessed art Thou,
Who makes it tremble
in reverent awe,
to tremble wholly
from the slimmest limb
down to the root.
For behold–this trembling,
or rather, the very capacity
to feel terror and to tremble
with horror, with suffering,
is the sign of life itself.“

* * *

Much later, in the seventies,
after the Six-day War,
archaeologists excavated the Sinai
in search of „material remains“
of the forty-year wandering
of Jews in the wilderness.

They found nothing.

© 1996 Boris Khersonsky. All rights reserved.
Translation by Ruth Kreuzer and Dale Hobson